Май 2017, Перу, Амазонка.

Я объясняю Мише, в чём отличие аяхуаски от других психоделиков

 

— Меня унесёт? – спросил Миша.

— Да, — ответил я, — Но самоконтроль останется.

— А если совсем унесёт? – уточнил Миша.

— Совсем не унесёт, — ответил я, — Ты всегда будешь оставаться на связи с реальностью. Как космонавт на станции Мир всегда остаётся на связи с Центром Управления Полётами. С ЦУПом, то есть.

— Да её ж затопили, вашу станцию, — сказал Миша, — Она проржавела насквозь.

— Враньё! Ничего она не проржавела. Там всё навека делалось. Это из политических соображений её затопили.

— Мне на это насрать, зачем её затопили, — сказал Миша, — Мне главное, чтобы я сам оставался на связи с реальностью. А вы мне толком не можете объяснить, останусь я на связи или нет? Так я останусь на связи? Доктор? Вы будете за это отвечать или шаман?

— В первую очередь, конечно, я, — сказал я, — Но и шаман тоже будет следить за твоим состоянием. На самом деле, мы будем работать в тандеме. Это такая… неразрывная команда у нас будет, что ли.

— Дальше что будет? Когда меня унесёт? — спросил Миша.

— Хорошо, — снова начал я, — Тебя унесёт. Ты будешь далеко от Земли, ты даже не всегда будешь понимать, где ты находишься. Однако, Центр управления полётом всё будет о тебе знать, (При словах “Центр управления полётом” я показывал указательным пальцем себе на грудь, и вспоминал тот самый настоящий Центр управления полётами, мимо которого ходил в детстве, а позже работал там врачом скорой помощи). Он будет следить за тобой, и когда нужно, выйдет на связь и подскажет тебе, что делать.

— Что-то вы меня не очень успокоили, — сказал Миша.

— Аяхуаска всегда оставляет человеку осознание того, кто он есть на самом деле, и что с ним происходит. В этом её уникальная особенность. Во всех джунглях Амазонии ты не найдёшь растения честнее аяхуаски. Именно поэтому я зову её «честным психоделиком». И уважаю её более других галлюциногенов.

— Что означает “честность”? – спросил Миша, — Как растение может быть честным или нечестным? Даже если это галлюциноген?

— Психоделик похож на личность, — начал я, — Взять, к примеру, Сан Педро и Аяхуаску. Сан Педро говорит с тобой мягко, доброжелательно, используя знакомый тебе язык. Он не пугает, с ним легко говорить. Аяхуаска имеет другой характер. Пожёстче. Она сразу ведёт речь о самом важном. Ты ведь боишься смерти? Все ведь бояться? Вот она и говорит сразу о самом главном. О том, что ты умрёшь. И она показывает тебе, как это будет.

— А если я не хочу смотреть, как я буду умирать? А она что, всё-равно будет показывать? Чтобы я потом от страха кричал всю ночь, как Бенджамин? — Я умирааааю! Я умирааааю! — Он, кстати, не поэтому так орёт по ночам? Может ему кто в детстве аяхуаски дал выпить?

— Поясняю. Есть два выхода из этой ситуации. Ну, для тебя три. Сейчас поясню, почему для тебя три, почему ты на особенном положении. Первый выход — это принять всё, что с тобой происходит. Умри в трипе. Умри, и тогда родишься заново. Если это получится, это будет для тебя самый лучший опыт на всю жизнь. Тебе обзавидуются все на свете гуру и «просветлённые» мастера. Всё, тебе уже никакая эзотерика не нужна будет. Живи, как дышишь, и всё. Вариант второй. Ты испугаешься умирать. Большинство пугаются. Что делать? Ищи в окружающей тебя тьме маленький огонёк света, хоть лучик, хоть проблеск. Если найдёшь, вцепляйся в него и не отпускай. Сразу станет легче. Потом опять мутить и пугать будет, но ты-то уже наученный будешь. Ты снова будешь искать этот свет. Тут, правда, один момент случается. Когда свет ищешь во второй или третий раз, то он оказывается совсем не свет, а обманка, фальшивка, причём фальшивка такая гадкая, ну вот с чем бы сравнить не знаю…, как детская раскрашенная утка с красным носом.

— Как «Оно»? Стивена Кинга? — спросил Миша.

-Точно! Как я сразу не вспомнил?

-И что мне делать с «ОНО»? Я же простите обосраться могу от страха, — спросил Миша.

-Продолжай искать свет. Несмотря ни на что. Даже если и … и случится что. Рано или поздно обязательно найдёшь.

-А если не найду? Если не найду, вы меня вытаскивайте. Обещаете?

-Обещаю, Миша. Если скажешь — Всё хватит, вытаскивайте меня отсюда! — я сразу тебя вытащу, — Кстати, Гагарин, говорят, тоже обкакался во время спуска с орбиты на Землю. Со всеми бывает.

Мы помолчали какое-то время. Потом Миша спросил: — А Аяхуаска похожа на Сальвию Дивинорум?

— Нет, — ответил я, — Это всё-равно что учитель дзен и психопат-убийца. Сальвия, прикинувшись мудрой сексуальной феей, вся в халате бохо, побрякушках из перьев и в бусах из речного жемчуга, подведёт тебя к пропасти и нежно столкнёт. И потом закурит, насвистывая «Алилуйя» Леонарда Коэна, забудет тебя и отправится на поиски новой жертвы. Миры аяхуаски напоминают миры сальвии, но разве что самые ближние миры сальвии, когда используешь её в слабой концентрации.

-Что в этих мирах? — спросил Миша.

— Как обычно, ну там… попадаешь в матрицу… обнаруживаешь цифровую сущность мироустройства, и прочее в этом духе. «Фишка» же сальвии заключена в её дальних мирах.

— Что это за миры? – спросил Миша.

— В большой теннис играл?

— Играл, — ответил Миша.

— Сальвия – теннисист. Шарапова. Мяч – это ты. Сальвия (Шарапова) делает дальнюю подачу, издавая свой самый сильный крик. Летишь быстро-быстро, вылетаешь за границы теннисного поля и улетаешь в неизвестность. Я говорю не о пределах планеты, это фигня. Улетаешь вообще, — Я махнул рукой в безуспешности объяснить дальность полёта.

-Тут всё зависит от того, куда упадёшь. Если упадёшь в пустоте, будет страшно. Пустота такая, что нет даже самой пустоты.

— Немного на спайс похоже, — сказал Миша, — Продолжайте, интересно.

— Пустота – не самое страшное. Если ты не дурак и будешь следовать логике, то поймёшь – раз пустота так страшна, значит её кто-то боится. Улавливаешь мою мысль? Кто в пустоте испытывает страх, если, как мы уже сказали, это абсолютная пустота? Бояться может лишь тот, кто наблюдает пустоту, не так ли? То есть, ты. Выясняется, что ТЫ уже есть. Какой бы дебил ты не был, ты понимаешь, что ты всё-таки есть. И значит это уже не совсем пустота, и значит, сальвия тебя дурит. А раз она тебя дурит… ну ты меня понял, к чему я веду.

— Справлюсь, — сказал Миша.

— Но бывает, что не долетишь до пустоты и упадёшь чуть раньше.

— И что там? — спросил Миша.

— «Самсон, разрывающий пасть льву» — я так называю эту область.

— Не очень понимаю. Вы попроще.

— Совсем без воображения не обойтись. Представь картинку. Лев напал на богатыря, но богатырь разрывает ему пасть двумя могучими руками. Теперь забудь про богатыря. Всё внимание на пасть этого льва, на её рвущиеся углы! ТЫ – его разрывающаяся пасть.

— Что за гон такой? – поморщился Миша.

— Хорошо, забудь. Скажем по-другому. «Молнию» на куртке знаешь? На джинсах, на сумке? Вжжик!

— Знаю, конечно, — сказал Миша.

— Представь, ты — это точка, где раскрывается молния. То есть, то место где она всегда находится в моменте раскрывания. Нет такого, чтобы раскрыли тебя и все, отдыхай. Нет! Бесконечная молния бесконечно раскрывается, а ты — вечное место её раскрывания.  Навечно. Ты точка раскрывания молнии вселенского разума. Вжиииииик. И ужас, Миша, в том, что вжжжииик бесконечен.

— Что бесконечно?

— Раскрывание «молнии». Вечный «вжик». Мы – люди — середина разрыва двух миров. Больше ничего мы из себя не представляем. Именно это тебе показывает сальвия в одном из её миров. Вот, что действительно ужас. Быть вечным вжиииком. Хочется умереть, но не получается. Рвёшься пополам, но никогда не разорвёшься. И тогда умоляешь о смерти. Но не умираешь. Зато иногда в качестве спасения начинаются судороги.

— И у вас были? – спросил Миша.

— Да, — сказал я.

— Отчаянный вы человек. Если не сказать иначе. Извините. Я просто не хочу вас обижать, но… что-то мне не хочется так далеко улетать, — заявил Миша, — Может, вообще не обязательно аяхуаску пить? Может, есть что помягче?

— Помягче? Есть и помягче. Афобазол. Новопассит. Валериана. Как раз для таких, как ты, — сказал я.

— Таких как я. Продолжайте, — сказал Миша.

— Кто паразит по идеологии.

— Н-да. Это я, вы правы, — согласился Миша, — Я паразит. Вы не открыли мне ничего нового. Но осознание того, что я паразит, не вызовет у меня катарсис или чего вы там хотите у меня вызвать.

— Знаю, что не вызовет. Потому и позвал тебя сюда, чтобы аяхуаска тебя тряханула. А если не пить её, то сидел бы уж в Москве, жрал бы пиццу, смотрел Битву Экстрасенсов и курил спайс. Ради чего тогда всё это, если не пить?

— Я не против аяуаски. Вы поймите, я просто не хочу, чтобы меня унесло за точку невозврата. И в судорогах дёргаться не хочется. А вдруг меня унесёт, и вы меня не сможете достать?

— Во-первых, я не допущу, чтобы тебя унесло слишком далеко. Я поставлю тебе катетер в вену и буду держать наготове шприцы, уже наполненные лекарствами. Также я не допущу, чтобы у тебя начались судороги. Моя задача — не допустить осложнений. Я отвечаю за это. Я профессионал, Миша. Возможно, за время нашего совместного пребывания в Перу я показался тебе не сосем типичным врачом. Миша откровенно рассмеялся в ответ на мою реплику, но я продолжал: — Я работал врачом реанимационной бригады скорой помощи, это знаешь, когда кого-нибудь поездом переедет, но не насмерть, и нужно руки отрезанные положить рядом с телом на носилски и живого пациента доставить в больницу. В ЦУПе работал, когда там нештатные ситуации случались, но это секретная информация, об этом умолчу. В институте Склифософского начинал ординатором в отделении нейрохирургии. Знаешь, чтот это такое? Это когда старушку машиной собьёт, а тебе нужно её мозги по-возможности на место сложить, и так сложить, чтобы старушка осталась жива. Я к чему всё это тебе говорю? Просто поверь мне. Я тебе не дам умереть. Выпей аяхуаску. Потом подчинись аяхуаске, уйди в её глубины и увидишь корни не то что своего великого прапрадеда, а увидишь ту ящерицу, которая вылезала из мирового океана и была тобой. Вот и всё. В любом случае, по первой же твоей команде, я достаю тебя оттуда. Скажешь мне: — Доктор, хватит, доставайте меня оттуда! – И всё. Я ввожу в катетер лекарство, и ты уж здесь. Спускаемая камера МКС лежит в полях Казахстана. УАЗики с генералами и реаниматологами мчатся к тебе в клубах пыли, подскакивая на кочках и распугивая барсуков. Или сусликов. Точно, сусликов. Открывается люк спускаемой камеры, оттуда высовывается твоя голова, и ты видишь прямо перед собой сощуренными слезящимися глазами знакомое до боли лицо – моё лицо.

— Я понял, в общих чертах, — сказал Миша. — Что ты понял? — уточнил я. — Что вы, простите, немного ебанутый доктор. Но я вам доверяю. — Ну и хорошо, — сказал я. — Всё-равно, страшновато, — сказал Миша, — Давайте-ка сначала что-то помягче попробуем? Если я нормально перенесу, то тогда буду аяхуаску пить.

— Окей. Так и сделаем, — согласился я.

 

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>