Миша курит “spice”, и у него открывается третий глаз

Февраль 2017 года, Подмосковье

Однажды ко мне привезли больного с психозом. Мы встретились на пруду возле церкви. Из джипа вышли мужчина и женщина.
– Навигатор врёт, хотел нас в Новые Горки увести, вот смотрите, — сказала женщина, тыча пальцем в телефон. Она не могла оторваться от телефона и то снимала, то надевала очки. Мужчина перекрестился на синие купола церкви, потом поздоровался и представился как полковник разведки и отец «проблемного сына».
— Сейчас, по-моему, вся молодёжь с проблемами, вы не находите? – спросил полковник. Сын сидел в машине и не выходил оттуда без специального разрешения. Мне был виден лишь сигаретный дым, который струился сквозь приоткрытое тонированное окно.
— Миша всегда был хороший и умный мальчик, – начала мама, – Правда, ленивый до жути и, что там греха таить, избаловали мы его. Покуривал он и раньше, возможно ещё и таблетки какие-то принимал, но мы особого значения этому не придавали. Потом оставил работу, развёлся с женой, увлёкся мистикой. Мы ничего не могли с этим поделать. Насколько мне известно, у моего прадеда были похожие проблемы.
– Кто был ваш прадед? – спросил я.
– Наша фамилия Тумановы. Да, да, те самые, – обаятельно улыбнулась мама.
– Невероятно, – воскликнул я, – Это такая честь…
– Да уж какая там честь? – ответила мама, – Да. Миша праправнук великого русского драматурга. И вероятно, он унаследовал не самые лучшие его черты. Вы ведь знаете, что Михаил Афанасьевич страдал психическим расстройством? Об этом все знают. Третья жена моего прадеда живописала его болезнь в своей книге. Да бог с ней! А сейчас вот проблема у потомка. Ну что мы можем сделать против наследственности? Мы можем позволить тридцатилетнему разгильдяю жить в загородном доме и не работать. Что мы и делаем, собственно, – мама вздохнула, – А недавно с ним что-то произошло, прямо в один день. Это произошло после курения «спайса». В этот день у него открылся контакт с Универсумом, – мама энергично подняла руки вверх, растопырила пальцы: – Миша стал делать странные вещи, в футболке и в домашних тапочках пошёл в город, и вёл себя как-то… высокомерно. Скажем, как бог. Как придурок выглядел, вобщем. Как его ещё не забрали никуда, я удивляюсь. А в последние дни сильно напуганный. Ну я не знаю, доктор, надо что-то делать, не в психушку же его класть, там залечат галоперидолом, поэтому мы к вам, вот как-то так.

В разговор вступил отец:
– Я так вам скажу, доктор, он от безделья курит эту дрянь. Работать не хочет да и ничего, по-правде, не умеет. Но я вам о другом хочу сказать, он помешался на этой мистике. Просто помешался. С ним давно уже ни о чём нельзя нормально поговорить. То у него цифры совпадают особым образом, то, извините, открываются чакры. Да мало ли кто что из нас чувствует? Просто не всё же можно говорить! Вот прийди я к своему начальству и скажи: – Товарищ генерал, у меня третья чакра открылась! – Он мне что скажет на это? Скажет: – Ты кому-нибудь ещё, кроме меня, про эту чакру, Миша, говорил? – Я скажу: – Нет. Вам первому, как старшему по званию и вообще…- И вот что я думаю он мне на это скажет: – Иди пока, и никому про свою чакру не рассказывай. А если я, не дай бог, услышу от кого, то пеняй на себя. Есть, Миша, чувства и есть дисциплина, – скажет мне товарищ генерал, –  И если на дисциплину положить «с прибором», то у каждого из нас, я тебе обещаю, по чакре появится. А то и по семь! И что тогда с миром станет? Да с ним и так уже вон чёрт знает что происходит! – Мишин папа глянул на синий купол и истово перекрестился. Потом перевёл дух и продолжил:
– А мы для него при этом все дураки. Эзотерика эта проклятая, прости господи, у него в голове! С ним и друзья перестали уже общаться, и жена его бросила. После жены у него ещё девушка была, тоже бросила. Я допускаю мысль, что это у него с рождения. Вы сейчас с ним поговорите как профессионал и скажите мне своё мнение. А то, что он траву курил, так это ведь не так страшно, правда? Любой человек может покурить и наговорить глупостей, я так считаю. Это как с пьянкой. Мы с друзьями в сауну ходим, например. Отрываемся, как сейчас говорят. Недавно один мой коллега перебрал и начал рассказывать, как он застрелил Пабло Эскобара. Рассказывал в таких подробностях, что несведущий человек мог бы поверить. Наутро после сауны ему нужно было выступать в Думе. И ничего, выступил. Закалка старая потому что. Стержень держим. Стержень вставили в своё время в правильное место. Ха-ха. Что-то мне подсказывает, что мы с вами ещё встретимся и поговорим на разные темы. Открою вам секрет. Знаете, кто на самом деле пристрелил Эскобара? Нет? Это смешно! Но это всё потом. Трава… Трава — это как-бы проблема второго, если не третьего плана. Отойдёмте в сторонку, вот сюда, чтобы жена не слышала. Мистика у сына в голове. Вот в чём я вижу главную проблему. Если возможно, выбейте из него всю эту гадость! Сможете? Бывало в вашей практике такое?
– Вы даже не представляете, насколько трудную задачу передо мной ставите. Если вообще выполнимую, – начал я, – Люди тонут в мистике с головой. Иногда кого-то удаётся вытащить, если повезёт. А кого-то нет. Для начала мне нужно посмотреть на вашего сына.
Полковник открыл заднюю дверь джипа и сказал: – Миша, выйди, поговори с доктором. Мы с мамой вам мешать не будем. Сходим куда-нибудь. А вон – в церковь сходим. Вроде открыта.
Миша был маленький и полный. С чёрной квадратной бородкой. Курил сигарету за сигаретой. Глаза у Миши были тёмные.
– Здравствуйте. Скажите, вы не будете мне таблетки хлорпразолам назначать? А то мне их уже назначали, и от них никакого толку. Только тяжелее становится, – сказал Миша.
– Не буду, – сказал я.
– Вы не гуру случайно?, – спросил Миша.
– Я врач психиатр-нарколог, – сказал я, – Но у меня довольно большой опыт общения с йогами, саньясинами и индейскими шаманами.
– Отлично, возможно, вы меня поймёте. Мы ведь можем быть откровенны?
– Да, – сказал я, – Можем. Я ведь врач частной практики.
– Вот здесь, – Миша ткнул себе указательным пальцем между бровями, – Я много времени пытался его открыть! И вот сейчас по ощущениям в теле я понимаю – третий глаз практически открыт. Да что там, он конкретно открыт! Но, боже, как же это тяжело! Я стремился к лёгкости, к обретению сиддх, к полётам сквозь пространства, сквозь прошлое и настоящее. Да, я чувствую все энергетические потоки в своём теле, особенно в области головы и вот здесь, – Миша ловко, будто жонглёр, перекинул сигарету из правой руки в левую и ткнул указательным пальцем правой руки в область сердца, – Но я не управляю всем этим. Кто-то или что-то внутри меня управляет энергетическими потоками, а я у них… у него… будто подопытное существо. Свинка декоративная на поводке, в которую вживлены электроды. Это невыносимо больно. И… отвратительно, не знаю как ещё это назвать. Я не хочу быть подопытной свинкой. Лучше умереть. Ей богу!
– Свинкой? – переспросил я.
– А я напоминаю себе свинку. Живот толстый, а руки тонкие, пальцы тоненькие, смотреть противно, ни одной девушке такие пальцы не понравятся, тело некрасивое, я себе очень не нравлюсь. У девушек успеха не имею по этой причине. Когда я накачан был, они ко мне по-другому относились.
– Накачаешься, какие проблемы. А зачем тебе третий глаз? – спросил я.
– Что ж тут непонятного? Чтобы не быть как все, чтобы не ходить в стаде, не сидеть как баран в офисе с остальными баранами и не слушать начальника, который тупее тебя в десятки раз. Чтобы быть свободным. Чтобы летать.
– Допустим, ты научишься летать. И что тогда? – спросил я.
– Буду летать, – сказал Миша.
– Над Кутузовским проспектом? Или над тремя вокзалами?
– Можно и над Сити, можно и в другую страну. На Сейшелы давно хотел слетать. Устал дома сидеть.
– А если дождь?
– Мне по-фигу, – сказал Миша. Было в его откровенно абсурдных ответах что-то подыгрывающее. Но Миша подыгрывал вполсилы, как бы не будучи особо против разобрлачения.
– Поесть захочется. Что делать будешь? – спросил я.
– К Макдональдсу спущусь, – сказал Миша, – Возьму «Биг-тейсти». М-м-м… ещё возьму молочный коктейль и полечу дальше.
В разговоре возникла пауза. Мише было почти всё-равно, всерьёз я воспринимаю его душевное расстройство или нет. Как будто усталость внутри него говорила: “А плевать, что про тебя этот доктор подумает. Если умный, то сам поймёт, чем лечить. А если нечем лечить, то какая вообще тогда разница в том, что происходит?” Миша курил. Родители уже вышли из церкви и стояли невдалеке тёмными фигурками.
– А что подумают люди, когда увидят, как ты падаешь с неба и идёшь в Макдональдс? Кто-то ведь с ума может сойти от страха, – не отставал я.
– Мне на людей насрать, если вы об этом. Надо, так спущусь с неба и без очереди встану, где надо. А бараны пусть своё место в стаде знают.
– Понял, – сказал я, – У тебе друзей нет. Это почему?
– А мне не о чем с людьми говорить. Раньше, в детстве разговаривали о чём-то. А потом стало скучно. Бараны они все. Вот с вами, например, могу говорить. Ещё с одним-двумя людьми могу разговаривать. С родителями могу поговорить недолго, но и то, потому что я ими манипулирую. Ими легко манипулировать, они даже не понимают этого. С тётей Галей могу говорить. Она домработница у нас. Она, кстати, меня как женщина возбуждает. А жена вот не возбуждала. А с остальными не могу говорить. Мне и девушка не нужна поэтому. Ну приду с ней в кафе. И о чём буду с ней говорить? О том, какие она выставки посещала, или на какой тусовке была и кто что сказал и кто как накурился? О чём с ней говорить? О, господи, кругом одни идиоты, посмотрите кругом, кому расскажешь, что у меня третий глаз открылся? Родители хотели в психушку сдать. Только я сказал, что сбегу. Вот они вас теперь нашли. Может и правда вы поможете. Очень плохо мне! Говорю сейчас с вами и чувствую, что могу упасть в обморок. Мутит меня. Мутит. Лютый страх у меня! Всё чаще я думаю о том, что проще было бы умереть, чем терпеть такие страдания, – Миша вытащил из пачки следующую сигарету.
– Ты полпачки выкурил, пока мы говорим, – сказал я, – Тебя от этого и мутит.
– Нее, я привычный, – Он аккуратно стряхнул сигаретный пепел с толстовки и продолжил: – А может быть, это происходит реализация? На одних курсах по медитации мне говорили, что я уже готов явить радужное тело. Вы разбираетесь, готов ли человек явить радужное тело?
– Нет, – сказал я, – Если я правильно понял, наркотики помогают тебе разобраться со своими тонкими планами?
– Да. Они показывают конкретно то, что я ищу, но не могу увидеть в трезвом состоянии. Под травой или гашишем я могу отчётливо видеть своё астральное тело, да и всё остальное. А под спайсом так вообще вся вселенная открывается. И не надо быть отшельником, жить в пещере, чтобы обрести просветление.
– Будда говорил, что наркотики – это помеха просветлению, – сказал я. Миша промолчал, проигнорировал. Плевать ему было на мнение Будды. Его лицо выражало страдание.
– А что мне нужно делать, чтобы ну… просто стало полегче? Как мне собраться? Сконцентрироваться на чём-нибудь?
– Наоборот, – сказал я, – Расслабься. Садись в машину, я сделаю тебе укол, – сказал я. Миша покорно полез на заднее сиденье машины.
– А что за лекарство вы будете делать? – Миша внимательно смотрел на шприц с опалесцирующей жидкостью.
– Это лекарство, которое рубит кармические узлы, – ответил я.
– Рубит? – горько усмехнулся Миша, – Но тогда оно должно одновременно завязывать новые. Не так ли?
– Ты прав, – сказал я, – Я сейчас тебе сделаю Тампиксол и завяжу этим самым новый кармический узел. Узел будет находиться вот здесь, в ягодице. Он рассосётся через три дня, но действие его будет гораздо более долгим.
– Лишь бы помогло, – сказал Миша, – Ну а мне теперь чего ждать? Вдруг плохо станет? Вам звонить или в скорую?
– Плохо не станет, – заверил я, – А вот часа через три-четыре начнёт клонить в сон. А ты и не сопротивляйся. Спи. И чем дольше будешь спать, тем лучше. Проснёшься, в туалет сходишь, водички попьёшь, и снова спи. Ну а если уж какие вопросы, то сразу мне звони. Хоть днём, хоть ночью. Всё, Миша, пока. Попрощаюсь с твоими родителями.

Получить консультанцию

Получить консультанцию

Получить консультанцию